«Э-э-э…, - промямлил Риц: ну а что если у него есть какая-нибудь управляющая штуковина. Типа пульта управления, или вроде того… - он обернулся вполоборота, чтобы получше разглядеть ряды кресел: То есть тогда он мог бы сесть поближе к арене и …» - его голос вдруг сел.

Тэмбелл крутанулся, чтобы разглядеть, что так подействовало на коллегу. Ломота в висках, которая началась, когда он впервые увидел наемных громил Айлии Дуу-ланг, вернулась с удвоенной силой.

Сама госпожа Айлия почтила своим присутствием ложу на краю арены. Пышные белокурые волосы светились под лучами солнца, а в изумрудных глазах вспыхивали искорки, когда она тепло улыбалась сидящему рядом подростку. Тэмбелл-то не обманывался ее располагающими манерами, а вот сидевший с мечтательно-рассеянным видом Седейя уж точно должен был попасть на удочку. Очарование госпожи Айлии Дуу-ланг было не единственным, что вознесло ее на трон королевы преступного мира Стейшша. Мадам была изворотлива, как десяток тойдарианцев, а алчность была ее второй сущностью

Он сморгнул и рассеянно потер лоб в бесплодной попытке избавиться от головной боли. Если Седейя и Айлия были в этом деле заодно, на расследовании можно было ставить точку. Айлия была профессионалом в заметании следов и защите своих … э-э-э … накоплений.

Словно ощутив направленные на нее взгляды, она как бы невзначай стрельнула глазами вверх, сузив их на мгновение в момент узнавания имперских офицеров и тут же снова обратила свое внимание к сидящему рядом пареньку. «Ну и что теперь? – спросил Риц.

«А ничего,- пожал плечами Тэмбелл: Сидим себе и смотрим. Смотрим, что будет дальше».

Им удалось найти свободные места неподалеку от ложи Айлии Дуу-Ланг, откуда Тэмбелл мог свободно видеть не только лицо, но и руки Седейи. Уставившись на Айлию взглядом, в котором тревога смешалась с робким обожанием, мальчишка, казалось, совершенно не следил за тем, что происходило на арене.Но вот соревнования начались, и, увидев, как Седейя весь подался вперед, полностью сосредоточившись на действе и оставив Айлию вещать в пустоту после первого броска, Тэмбелл скривил губы в язвительной усмешке.